... Он покраснел и долго не знал, что ответить, потом подскочил к Халявкину и, со злобой глядя на него, изо всей силы стукнул кулаком по столу. - Как вы смеете мне говорить это?- прошипел он.- Как вы смеете? - Позвольте...- забормотал Халявкин, пятясь назад. - Это уж выходит fortissimo. Не понимаю, чего вы обижаетесь! Я... я ведь это говорю не в обиду, а... в похвалу вам. Попадись мне дама с такими номерищами, так я с руками и ногами... сделайте такое одолжение! - Но... но как вы смеете меня оскорблять?- крикнул Брыкович и опять стукнул кулаком по столу. - Не понимаю!- пожал плечами Халявкин, уже не улыбаясь.- Впрочем, я пьян... может быть, и оскорбил... В таком случае простите, виноват! Мамочка, прости первую скрипку! Я вовсе не хотел обидеть. - Это даже цинизм...- проговорил Брыкович, смягчившись от умильного тона Халявкина.- Есть вещи, о которых не говорят в такой форме... - Ну, ну... не буду! Мамаша, не буду! Руку! - Тем более что я не подавал повода...- продолжал Брыкович обиженным тоном, окончательно смягчившись, но руки не протянул.- Я не сделал вам ничего дурного. - Действительно, не следовало бы по... поднимать этого щекотливого вопроса... Сболтнул спьяна и сдуру... Прости, мамочка! Действительно, скотина! Сейчас я намочу холодной водой голову и буду трезв. - И без того мерзко, отвратительно живется, а тут вы еще с вашими оскорблениями!- говорил Брыкович, возбужденно шагая по номеру.- Никто не видит истины, и всякий думает и болтает, что хочет. Воображаю, что за глаза говорится тут в номерах! Воображаю! Правда, я не прав, я виноват: глупо с моей стороны было набрасываться на вас в полночь из-за денег; виноват, но... надо же извинить, войти в положение, а... вы бросаете в лицо грязными намеками! - Голубушка, да ведь пьян! Каюсь и чувствую. Честное слово, чувствую! Мамочка, и деньги отдам! Как только получу первого числа, так и отдам! Значит, мир и согласие?! Браво! Ах, душа моя, люблю образованных людей! Сам в консерватосерватории... не выговоришь, черт!.. учился... Халявкин прослезился, поймал за рукав шагавшего Брыковича и поцеловал его в щеку...