... С одной
стороны дома, обращенной окнами к подъезду, была передняя, зала, угольная
гостиная с окнами на улицу и далее по другую сторону дома столовая, затем
коридор, идущий обратно по направлению к главному входу. По этому коридору
были хозяйская спальня и девичья. Если к этому прибавить еще комнату налево
из передней, выходящую окнами в небольшой сад, то перечислены будут все
помещения, за исключением антресолей. Антресоли, куда вела узкая лестница с
двумя заворотами, представляли два совершенно симметрических отделения,
разделенные перегородкой. В каждом отделении было еще по поперечной
перегородке, в качестве небольших спален. Впоследствии я узнал, что в правом
отделении, занятом мною, долго проживал дядька француз, тогда как молодой
Аполлон Александрович жил в отделении налево, которое занимал и в настоящее
время. Француз кончил свою карьеру у Григорьевых, по рассказам Александра
Ивановича, тем, что за год до поступления Аполлона в университет напился на
Святой до того, что, не различая лестницы, слетел вниз по всем ступенькам.
Рассказывая об этом, Александр Иванович прибавлял: "Снисшел еси в
преисподняя земли".
Для меня следом многолетнего пребывания француза являлось превосходное
знание Аполлоном французского языка, с одной стороны, и с другой -
бессмысленное повторение пьяным поваром Игнатом французских слов, которых он
наслышался, прислуживая гувернеру. - Коман ву порте ву? Вуй, мосье. Пран дю
те. {7}
Ал. Ив. Григорьев и родной брат его Николай Иванович родились в семье
владимирского помещика; но поступя на службу, отказались от небольшого
имения в пользу преклонной матери и двух, если не трех, сестер, старых
девиц. Николай Иванович служил в каком-то пехотном полку, а Александра
Ивановича я застал секретарем в московском магистрате. Жалованье его,
конечно, по тогдашнему времени было ничтожное, а размеров его дохода я даже
и приблизительно определить не берусь. Дело в том, что жили Григорьевы если
не изящно, зато в изобилии, благодаря занимаемой им должности...
|
