Итак, опишем, с их голоса, все виды драматической поэзии. Если драматическое произведение писано шестистопными рифмованными ямбами с пиитическими вольностями (необходимое условие!..
Врач пощупал пульс мальчугана, и бледное, усталое лицо его передернулось. - Тише, тише, - шептал врач как одержимый...
гниющими листьями, старую фетровую шляпу, бренные останки фланелевой рубашки, бесчеловечно изувеченные коробки из-под сардин и поразительное количество черных бутылок из..
Живые глаза, быстрые движения, воровской жаргон, изможденные голодом лица - эти мальчишки бродят по улицам города, попрошайничая, иногда воруя. Более сорока лет назад я написал о них книгу. Те, кого я знал в то время, стали теперь взрослыми людьми: бродягами, фабричными рабочими, профессиональными ворами, но капитаны песка по-прежнему существуют, заполняют городские улицы, спят под открытым небом. И это не случайное событие, но непреходящее явление в жизни города, порожденное голодом и нищетой беднейших слоев населения. Число беспризорных детей постоянно растет. Газеты регулярно сообщают о преступлениях этих подростков, которые знают только одно к себе отношение - жестокость; и только одну воспитательную меру - побои в полиции. Они похожи на маленьких агрессивных зверьков, не боятся никого и ничего, но при случае легко пускают слезу; они очень сообразительны и остры на язык. Им известны все горести мира уже в том возрасте, когда другие дети верят в сказки и думают, что их принес в клюве аист. Печальное зрелище на улицах Баии, эти капитаны песка. Но никого я не люблю такой глубокой и искренней любовью, как этих маленьких бродяг, одиннадцатилетних воришек и налетчиков, которым не на кого надеяться, кроме самих себя. Они живут в гавани, под причалами, в подъездах домов; попрошайничают, оказывают мелкие услуги, а теперь еще водят туристов в мангровые заросли. Они жертвы социальной системы, и благотворительностью эту проблему не решить. Что могут изменить приюты или колонии, рассчитанные на 15-20 человек? Капитаны песка по-прежнему существуют. Одни вырастают, на их место приходят другие, их с каждым годом все больше и больше. Только уничтожив голод и нищету можно изменить безрадостную жизнь этих детей, у которых никогда не было игрушек, школы, домашнего очага, материнской ласки, самого детства. Капитаны песка, изголодавшиеся, но непокоренные.
Глава из книги Жоржи Амаду "Бухта Всех Святых", 1977г.
Предисловие переводчика
Странные совпадения бывают иногда в этом мире. Много лет назад, выступая на Втором съезде советских писателей, Жоржи Амаду сказал: "С сердцем, полным благодарности, вспоминаю я сейчас глубокое, неизгладимое впечатление, которое произвел на меня первый прочитанный мною советский роман ("Железный поток" Серафимовича - прим. перев.) ... С тех пор я чувствую себя связанным с романом и писателем, связанным с этим миром, рождающимся в буре, я чувствовал свою связь с идеями, которые дают людям, защищающим их, эту героическую силу гигантов".
... Вот вышли молча и дрожим, Но оправляемся мы скоро И с чувством роли говорим, Украдкой глядя на суфлера. И говорим мы о добре, О жизни честной и свободной, Что в первой юности поре Звучит тепло и благородно; О том, что жертва - наш девиз, О том, что все мы, люди,- братья, И публике из-за кулис Мы шлем горячие объятья. И говорим мы о любви, К неверной простирая руки, О том, какой огонь в крови, О том, какие в сердце муки; И сами видим без труда, Как Дездемона наша мило, Лицо закрывши от стыда, Чтоб побледнеть, кладет белила. Потом, не зная, хороши ль Иль дурны были монологи, За бестолковый водевиль Уж мы беремся без тревоги. И мы смеемся надо всем, Тряся горбом и головою, Не замечая между тем, Что мы смеялись над собою! Но холод в нашу грудь проник, Устали мы - пора с дороги: На лбу чуть держится парик, Слезает горб, слабеют ноги... Конец.- Теперь что ж делать нам? Большая зала опустела... Далеко автор где-то там... Ему до нас какое дело? И, сняв парик, умыв лицо, Одежды сбросив шутовские, Мы все, усталые, больные, Лениво сходим на крыльцо. Нам тяжело, нам больно, стыдно, Пустые улицы темны, На черном небе звезд не видно - Огни давно погашены... Мы зябнем, стынем, изнывая, А зимний воздух недвижим, И обнимает ночь глухая Нас мертвым холодом своим.
1861
* * * Сухие, редкие, нечаянные встречи, Пустой, ничтожный разговор, Твои умышленно-уклончивые речи, И твой намеренно-холодный, строгий взор,- Всё говорит, что надо нам расстаться, Что счастье было и прошло...
Но в этом так же горько мне сознаться, Как кончить с жизнью тяжело.
Так в детстве, помню я, когда меня будили И в зимний день глядел в замерзшее окно,- О, как остаться там уста мои молили, Где так тепло, уютно и темно! В подушки прятался я, плача от волненья, Дневной тревогой оглушен, И засыпал, счастливый на мгновенье, Стараясь на лету поймать недавний сон, Бояся потерять ребяческие бредни...
