Питер Дженнингс, комментатор Эй-би-си тут же выдал это в эфир в вечерних новостях, а русские тут же кое-ч..
Его собеседник, мистер Шелби, производил впечатление истинного джентльмена, а убранство и весь тон дома свидетельствовали о том, что хозяева е..
{Король Франции и Наварры. (франц.)} Да... Как нынешнего-то зовут? Louis seize все еще царствует, аль дофин воцарился? - Эх, бабушка, чего хватилась!..
«Лавка чудес», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Жоржи Амаду
---------------------------------------------------------------
Jorge Amado. Jubiaba. 1935
Перевод с португальского И. ЧЕЖЕГОВОЙ, Е. ГОЛУБЕВОЙ
OCR: Андрей из Архангельска
---------------------------------------------------------------
БАИЯ ВСЕХ СВЯТЫХ
И ЖРЕЦА ЧЕРНЫХ БОГОВ
ЖУБИАБЫ
БОКС
Все, как один, вскочили со своих мест. И замерли, затаив дыхание.
Судья считал:
- Шесть...
Но, раньше чем он успел произнести "семь", немец с трудом
приподнялся на локте и, сделав неимоверное усилие, встал. Усевшиеся
зрители завопили. Негр яростно рванулся вперед и снова бросился на
немца. Толпа ревела:
- Бей его! Бей его!
В тот вечер на Соборной площади яблоку негде было упасть.
Разгоряченные, потные болельщики теснились на скамьях, завороженно
глядя на ринг, где негр Антонио Балдуино дрался с немцем Эргином.
Вековая громада собора закрывала своей тенью площадь. Редкие лампы
скупо освещали помост. Солдаты, портовые грузчики, студенты, рабочие -
все в простых штанах и рубашках жадно следили за дракой. И все -
негры, мулаты, белые - болели за Антонио Балдуино, который уже дважды
сбивал своего противника с ног.
Во второй раз было похоже, что немцу не подняться. Но, прежде чем
судья произнес "семь", Эргин встал, и поединок возобновился. По рядам
зрителей прокатился одобрительный гул. Кто-то пробормотал:
- А немец тоже парень что надо...
Однако симпатии болельщиков оставались на стороне сильного,
высокого негра, чемпиона Баии в тяжелом весе. Теперь уже все орали без
передышки, желая, чтобы матч кончился и немец остался лежать на ринге.
Какой-то тощий человек с испитым лицом в волнении кусал погасшую
сигарету. Коренастый негр вопил:
- Бей нем-ца... Бей нем-ца... - и в такт своим выкрикам шлепал
себя ладонями по коленям.
Все в нетерпении ерзали на своих местах и кричали так, что было
слышно на площади Кастро Алвеса.
Однако в следующем раунде немец неожиданно ринулся на негра с
такой яростью, что тот повис на канатах. Это не обескуражило зрителей,
уверенных в своем любимце: сейчас он себя покажет...
...
— Seven p. m.note 1
Ага, значит, мы уже перевалили на другую половину суток. В тот странный промежуток времени, что зовется вечером и начинается, как только ты этого возжелаешь. И где ничего уже не получишь за сорок франков: либо все на халяву, либо слишком дорого, чтобы снизойти до платы.
— За работу, мистер Лоуренс! Надо пошевеливаться, если мы хотим приласкать сегодня «Вдовушку Клико».
Он терпеть не может, когда я величаю его мистером Лоуренсом, но мне кажется, что это прозвище подходит ему куда больше, чем банальное имечко Бертран. Уходя из Тюильри, он специально делает небольшой крюк, чтобы шлепнуть по бронзовым сиськам присевшую женщину Майоля. Он клялся мне, что как то ночью, оставшись бесприютным, перелез через решетку, чтобы заснуть, прильнув к этой статуе и положив голову ей на колени. Но я так и не поверил. Я улыбаюсь при мысли, что нынче только вторник Неделя, можно сказать, еще и не почата.
— Ты Этьену звонил? — спрашиваю я.
— Он куда то торопился, спросил, где встретимся, чтобы спланировать вечер. Договорились через полчасика в кафе «Модерн».
— В кафе «Модерн»? На улице Фонтен? Ты что, шутишь?
— Ну, это первое, что пришло мне в голову.
— А получше тебе в голову ничего не пришло, идиот несчастный? Ты забыл, что мы у них в черном списке?
Парень, работающий на face контроле в кафе «Модерн», ненавидит нас лютой ненавистью — с того самого вечера, как его взяли туда вышибалой, а мы решили проникнуть внутрь, выдав себя за журналистов. Мне тогда пришла в голову богатая мысль: якобы мы задумали серию фотопортретов и статей об охранниках, силачах и великих физиономистах, фильтрующих посетителей при входе в night клубы. Вышибала, соблазнившись газетной славой, радушно распахнул перед нами двери своего заведения, и все шло прекрасно, пока кто то из его дружков не вправил ему мозги: «Зачем ты впустил сюда этих ублюдков? Да они же поимели тебя, Жерар! Один ты, видать, их еще не знаешь!» С тех пор Жерар навсегда запечатлел в памяти наши физиономии...
