«Пастыри ночи»

------------------------------------- Перевод с португальского Ю. Калугина, Кишинев, Картя Молдовеняскэ, 1983 -------------------------------------

     "В школе жизни нет каникул".
     (Надпись на грузовике, курсирующем между Рио и Баией)

     "Нельзя перелюбить всех женщин на свете, но нужно к этому стремиться"
     (Пословица порта Баия)

     "Человек - это звучит гордо".
     (Горький)

     Мы пасли ночь, будто стадо девушек, и гнали ее к вратам зари посохами водки и дубинками хохота.
     И если бы не мы, ее ориентиры в сумраке, неторопливо шагающие по залитым лунным светом лугам, как бы нашла дорогу ночь со своими яркими звездами, разорванными облаками и темной мантией? Как она, заблудшая и одинокая, стала бы пробираться по извилистым переулкам этого города, по его крутым улочкам? На каждой такой улочке - эбо*, на каждом углу - тайна, в каждом сердце - умоляющий крик, груз любовных мук, на немых устах - вкус голода, а на перекрестках бушует эшу**, вырвавшийся на свободу в это опасное время. На нашем пастбище, не имеющем границ, мы собирали жажду и голод, мольбы и вздохи, осколки страданий и ростки надежды, любовные стоны, бесстыдные и горькие слова, мы готовили кроваво-красную ветвь, чтобы украсить ею мантию ночи. (* Эбо - колдовской сверток, который подбрасывают с целью повлиять на чужую волю. - Здесь и далее примечания переводчика. ** Эшу - негритянское языческое божество, олицетворяющее враждебные человеку силы.)
     Мы бродили по дальним дорогам, самым узким и соблазнительным, достигли границ человеческого терпения, проникли в самую сокровенную тайну людей, осветив ее тьмою ночи, и разглядели ее до дна, до корней. Мантия ночи прикрыла собой убожество и величие людей, под ней все они смешались воедино, с единой надеждой, с едиными чаяниями.
     Едва ночь родилась в порту, мы вынули ее, эту трепещущую в страхе птицу с влажными от морских брызг крыльями, из сиротской утлой колыбели и повели через семь городских ворот, отпирая их ключами, которые хранятся только у нас. Мы кормили и поили ночь, заботились о ней и наставляли ее. Лилась кровь, бурлила жизнь, а ночь росла, красивая, серебристая, омытая дождями.
     Эта девственница черного небосклона заходила вместе с нами в самые веселые бары. В своей расшитой золотыми звездами юбке она танцевала самбу, раскачивая темными африканскими бедрами, грудь ее колыхалась, как волны.