Пусть говорят с улыбкою презренья: Она есть плод обманутой мечты, - Не верь словам холодного сужденья: Они чужды душевной теплоты. О!..
Да для чего он есть, того никто не знает. Довольно я молол, пора и помолчать; Петрушка, может быть, вам станет отвечать". "Я мысль мою скажу, - вещает мне П..
Подбородок плавал в грязной луже его собственной крови, одно колено было прижато к животу.Причиной смерти явилась короткая рана, нанесенная холодным ору..
Вы читаете «Лавка чудес», страница 1 (прочитано 0%)
Жоржи Амаду
Аннотация
Уже издававшийся в Советском Союзе, переведенный на многие языки мира, роман Амаду «Лавка чудес» является для автора программным. Непримиримое столкновение прогрессивных и реакционных сил бразильского общества по вопросу о неграх и их влиянии на культуру Бразилии, раскованной народной стихии и узкого буржуазного миропорядка составляет идейную ткань романа. Всем ходом повествования автор отстаивает богатство и многообразие народной культуры, этой сказочной «Лавки чудес».
ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА
Один из крупнейших писателей современности, член Всемирного Совета Мира, лауреат международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Жоржи Амаду (род. в 1912 г.) широко известен советскому читателю. Начав с романов, посвященных жизни бразильского крестьянства и его борьбе с помещиками – «Какао», «Жубиаба», «Пот», где воссоздавалась яркая картина быта и нравов простых бразильцев, Амаду остался верен своей излюбленной теме на протяжении всего творческого пути. Хотя действие последующих романов – «Габриэла», «Старые моряки», «Дона Флор и два ее мужа», «Пастыри ночи», «Тереза Батиста, уставшая воевать» – уже перенесено в город, героями по прежнему являются простые люди с их богатым духовным миром, свободной, раскованной фантазией, противостоящие буржуазной среде, буржуазному миропониманию. К этой группе романов можно отнести и «Лавку чудес» (1969). Спор, который ведет в этой книге Педро Аршанжо, уже несколько десятилетий ведет сам Амаду, занявший непримиримую позицию в полемике между прогрессивными и реакционными кругами бразильской интеллигенции по вопросу о неграх, об их влиянии на развитие культуры. Писатель как бы доверяет своему герою спорить, снабдив его аргументами – идейными, историческими, фольклорными. И не случайно так много места в романе уделено описаниям обычаев, обрядов и культовых церемоний, пришедших в Бразилию из Африки. Амаду и Педро Аршанжо твердо убеждены: бразильский народ создал и продолжает создавать самобытную культуру, а отнюдь не более или менее удачное подражание «цивилизации белых».
Не прошел романист и мимо самых злободневных вопросов современности. Его произведения «Луис Карлос Престес», «Подполье свободы» ярко и образно повествуют о борьбе бразильских коммунистов в годы правления диктаторов фашистского толка. Национальное и классовое, по глубокому убеждению Амаду, не противоречат друг другу: именно труженики Бразилии сохраняют и развивают национальную культуру, именно в их среде проявляются лучшие стороны национального характера.
Бразилец, баиянец, бедняк.
Известен самомнением и дерзостью.
(Из полицейского донесения о Педро Аршанжо, 1926 год)
Иаба – это дьяволица без хвоста. Карибе
(Сценарий кинофильма «Иаба»)
На широком просторе Пелоуриньо мужчины и женщины учатся сами, учат других.
... Но прежде прибегают к оружию вредоносных человеков; мздою, пиянством и суеверием ослепляют их, и возмущают войско. Улицы, домы, двор царский, храмы Божие обагряются невинною кровию; из царских чертогов свойственники Петра Великого на копья низвергаются. Сама царица, матерь Петра Великого, трепещет и единоутробного своего брата отдает на смерть руками своими преступникам законов царских, законов естественных, законов Божиих. "Прости, — говорит она, — прости любезный брат; умирай за вину мою, за сию вину, что я родила Петра и России сладчайшую произнесла надежду". Едва выговорила царица слова сии, стрельцы свергли на копья брата ея и многократно на остроте копий в верх его метали. Тако утверждалося невежество под именем благочестия. Властолюбие и лихоимство бессовестных людей прибегали к суеверию, суеверие — к варварству; ибо варварство во все времена паче всего суеверию повиновалося. В перемене одеяния и в бритии бород не было бы Петру Великому ни малейшия нужды, ежели бы старинное платье не покрывало старинного упрямства, а борода в подлых головах не умножала гордости. Сия есть первая ересь просвещающемуся веку от суеверов налагаемая. Младый царевич заводил новое и порядочное войско, предвозвещающее ограду престола, безопасность отечеству и страх неприятелям. Новость и порядок, по рассуждению ослепленных стариною и праздностию людей, суть тяжкие грехи: вторая ересь. Учиться языкам народов не православного закона почиталося суеверами учиться безбожию, а во дни Петра Великого латинский язык, который суеверами для разделения Римской с Греческою церковию проклятым почитался, сами духовные, зная и помощию оного в учении просвещаяся, посреди храмов Вышнего слово Божие проповедывали; но кто все мнимые их ереси исчислить может! Все то, что было ново, было ересь, а ново было только то, что похвально. Нагое благородство было главное достоинство того века, а украшение благородства — гордость. Восприяли стрельцы достойную казнь и исчезли. Заградили суеверы мерзкие уста свои и бессильный яд в скаредных своих сердцах заключили. Полезно было падение суеверов, полезно было падение стрельцов. Первых падением восс..
