Позже я расскажу обо всем этом подробнее. Если же этих подробностей будет недостаточно, умоляю не кидаться наугад на мои не слишком многочисленные тай..
С недавних пор у Тристана появилось чувство, что он перерос воровской мир и должен искать путь наверх, в мир рекламы, телевидения и самолетов. Теперь духи уве..
Н. Каткова, признанного "столпа" правой печати. Альянс, правда, был недолгим. В начале 1870-х гг. писатель всерьез разделял их взгляды, но уже к концу десятилетия бесповоротно им изменил...
«Дона Флор и два ее мужа», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Пастыри ночи», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Жоржи Амаду
Под музыку Валдира Лимы, победившего на конкурсе восьмерых своих собратьев, школа прошла по городу, распевая:
Писатель вдохновенный,
Такого не бывало –
Великий Педро Аршанжо;
Его слава звездой воссияла,
Жизнь его в четырех картинах
Мы покажем в час карнавала.
Наконец то Ана Мерседес стала Розой де Ошала и не уступила ей в красоте и соблазнительности. Без пояса и лифчика, в кружевной батистовой юбке, бросая вокруг томные, многообещающие взгляды – «коль совладаешь со мной…», – Ана свела с ума весь город. Кто не мечтал о пышных бедрах, гибкой талии и прочих прелестях! Когда она танцевала, пьяные в масках падали к ее ногам.
В свите Аны Мерседес выступали лучшие танцоры, изображая Лидио Корро, Будиана, Валделойра, Мануэла де Прашедеса, Ауссу и Пако Муньоса. На специально оборудованной повозке – аллегорическая группа, афоше «Дети Баии»: Посол, Танцор, Зумби и Домингос Жоржи Вельо, негры из Палмареса, солдаты империи – начало борьбы. Группа надсаживалась в песне:
Из страны волшебной и реальной
Нам принес мыслитель гениальный
Им добытый там, среди народа,
Мир поэзии и красоты.
Кирси, снег и лен, красавица из Скандинавии, одетая Утренней Звездой, возглавляла пасторил. Не один десяток женщин, составлявших добрую часть женской секции школы, куда принимают красавиц, звезд, принцесс, матрон из светского общества, возлежали в соблазнительных позах на гигантском ложе, занимавшем всю повозку. Впереди, на небольшом помосте, церемониймейстер держал плакат с объяснением аллегории, для которой собрали на одном гигантском ложе столько женщин: «Сладкое ремесло Педро Аршанжо». Женщины болтали и смеялись: содержанки, кумушки, девицы, замужние, проститутки; негритянки, белые, мулатки, Сабина дос Анжос, Розенда, Розалия, Ризолета, задумчивая Теренсия, Келе, Дедэ. Каждая в свой черед, прямо с ложа, полураздетая, выходила в круг плясать самбу:
С барабанами, погремушками и бубенцами проходит кандомбле, идут жрицы, иаво и ориша. Прокопио корчится от ударов хлыста в зловещем хороводе полицейских агентов, Огун, огромный негр ростом под крышу, гонит по улице комиссара полиции Педрито Толстяка, намочившего со страху штаны. Непобедимый танец продолжается.
Мастера капоэйры обмениваются невероятными ударами, Манэ Лима и Толстуха танцуют матчиш и танго. В канкане проходит старуха с раскрытым зонтиком, в кружевной юбке, это графиня Изабел Тереза Мартине де Араужо и Пиньо, для друзей – Забела, принцесса Реконкаво, дама парижского полусвета.
С рогами дьяволицы, в трепещущем пламени из красных бумажных лент Доротея объявляет конец шествия, исчезает в серном дыму.
Так воспоем его великие свершенья
Во имя человечества,
Высокий идеал.
Все, что мы вам сегодня показали,
Он пережил
И в книгах описал.
Капоэйристы, «дочери святого», иаво, пастушки, ориша, участники терно и афоше поют, танцуют и расходятся по сторонам, открывая путь самому местре Педро Аршанжо Ожуобе:
Слава, слава,
Слава, слава!
Педро Аршанжо Ожуоба проходит в танце, он не один, он разный, он многолик: старик, зрелый мужчина, юноша, подросток, гуляка, танцор, говорун, выпивоха, бунтарь, мятежник, забастовщик, демонстрант, гитарист, влюбленный, пылкий любовник, писатель, ученый, колдун.
И все они бразильцы, все баиянцы, все бедняки.
