«Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка»

    Аннотация «Военный мундир, мундир академический и ночная рубашка» – образец социальной сатиры с острой антифашистской и антиимпериалистической направленностью.


    I ГИБЕЛЬ ПОЭТА АНТОНИО БРУНО, ПРИКЛЮЧИВШАЯСЯ С НИМ ВСЛЕДСТВИЕ ПАДЕНИЯ ПАРИЖА ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ

    «…это честь, которая возносит, венчает, прославляет и радует». Машадо де Ассиз о Бразильской Академии

    «Querre connerie, la querre!» – «Война – это такая подлость!» Жак Превер «Барбара»

    «Heil Hitler!» – «Хайль Гит¬лер!» – приветствие, которое было очень распространено когда то.

    «No pasaran!» – «Они не прой¬дут!» – девиз Пасионарии, выбран¬ный престарелым академиком Эвандро Нунесом дос Сантосом.

    Это история о том, как два старых вольнодумца, два писателя академика, объявили войну нацизму и насилию. Всякое совпадение с реально существовавшими учреждениями, академиями, корпорациями, классами и группами общества, а также с событиями, имевшими место в действительности, а также с отдельными лицами, носит совершенно случайный характер, поскольку всё, что будет рассказано здесь, – плод воображения и размышления автора. Реальны только диктатура Нового государства , закон о национальной безопасности, переполненные тюрьмы, камеры пыток, мракобесие. Реальна развязан¬ная нацизмом вторая мировая война на самом страшном её этапе, когда казалось, что всё обречено на гибель и все надежды рухнули.

    НЕНАПИСАННЫЙ СОНЕТ

    Поэт Антонио Бруно скоропостижно скончался от второго инфаркта 25 сентября 1940 года. Сияющее утро, теплый и чистый воздух, напоенный солнцем, напомнили ему другое утро, когда ясный свет, лившийся в окно его парижской мансарды, окутывал, точно прозрачный шелк рубашки, нагое тело спящей на кровати женщины. Об этом можно написать сонет, подумал он тогда, но сонета написать не успел, потому что женщина проснулась и протянула к нему руки. Припомнив это, Антонио Бруно взял бумагу и перо и своим красивым почерком, словно вырисовывая каждую букву, написал в верху листа слова, которые, без сомнения, должны были стать заглавием любовного стихотворения: «Рубашка». Радостное воспоминание стало мучительным, светлая грусть сменилась острой болью – «никогда, никогда больше!». Поэт не сочинил ни единой строки: схватился за сердце, уронил голову на заваленную бумагами столешницу. Открылась вакансия в Академию. Первый инфаркт настиг его ровно три месяца назад, когда Бруно услышал по радио весть о падении Парижа.

    ТРУДНАЯ И КРОВОПРОЛИТНАЯ БИТВА

    «Да, это была настоящая битва», – заявлял много лет спустя Афранио Портела, который с годами приобрел привычку выражаться с категорической уверенностью.